Глеб Лэйн (lainr0n) wrote,
Глеб Лэйн
lainr0n

Глубокий колодец за той калиткой, где никогда не дует ветер.


У нас в классе появилась новенькая. Эта девочка сказала, что её зовут Кэролл. И я сразу подумала – это неправда, это ненастоящее имя. Для девочки. Мы сразу подружились, она сама ко мне подошла, домой ходили вместе, я боялась, что мама про неё узнает. И прятала её, под кроватью, когда она заходила в комнату. Она научилась лежать, тихо-тихо не шевелясь.
И почти не дыша.

1.Про кота и молоко. Про маму и сны. Про Дверь.
Мой папа умер, когда мне было девять. У нас дома, однажды утром я нашла его холодным в кровати. Я потом еще долго ходила каждую ночь к матери в комнату и слушала, как та дышит. Мне казалось – она перестанет это делать как-нибудь, и, проснувшись, я найду её холодное окоченевшее тело.
У нас был кот. Цветочком звали. Он был как лилия, беленький и пушистый весь. Правда линял часто, и я чихала, и мама чихала. Мы все чихали, а он нет.
В детстве его кошачьем, его напоили пропавшим молоком, он чуть не умер, его тошнило, рвало и поносило. У него даже температура поднималась и ему сделали укол, но он выжил. Каждый раз как мы садились есть, он принюхивался и если чувствовал что-то молочное – забивался в угол и из-за коробки на нас глядели его грустные глаза. Я улыбалась ему и он совсем грустнел. Прятался, но смотрел. Как мы будем умирать.
Он очень любил спать у порога, и нельзя отучить его никак от этого было. Однажды мама пришла грустная. Я плакала, оказалось, что она, перешагивая не глядя, наступила на него и сломала ему шейные позвонки. Я похоронила Цветочек за домом, рядом с цветами, что выращивала сама для матери и бабушки. Правда бабушка их не видела, но чувствовала запахи. Тоже чихала. И однажды у неё остановилось сердце. Сказали врачи – что ты натворила девочка? Впрочем, они быстро все поняли и смягчились. Я не знала про аллергию бабушки.

А потом мама изменилась. Задолго до того, как я встретила Кэрол, она разогнала всех моих подруг и друзей. В первую очередь мальчиков, ей казалось, что я скоро соберусь и уеду от неё. Она кричала на них, уводила меня насильно от них, из их домов, с улицы, запрещала выходить, делала вид, что хочет, чтобы я готовила уроки, закрывала окна и занавешивала каждый раз на день занавески. Однажды даже вызвала милицию, когда меня прятала Линда у себя, и не хотел моей маме открывать. Они взломали дверь и меня увели домой. А дом Линды обыскивали, мама сказала им, что я курю траву. Поэтому я так обрадовалась, когда у меня появилась Кэролл!
Мы с ней часто играли, пока матери не было дома, и однажды она позвала меня на улицу. Я спросила:
-Куда мы, скоро мама придет!
Она мне ответила:
-Туда, где нас никто не найдет!
Я сказала, что такого места просто в природе не существует.
Она улыбнулась и, наклонившись, прошептала мне в ухо:
-Мы идем охотиться на скрипов!
-Мы будем искать скрипы, прислушиваясь, и ловить их?
Мне понравилась такая идея, но судя по тому, как она загадочно и мило улыбнулась, я поняла, что мои познания в охоте на скрипов неимоверно пусты и не точны. Все происходит не так, да и скрипы, возможно, что-то типа мышей. Которых, конечно, снова никто кроме меня и Кэролл не видит. Я даже усомнилась, а видит ли кто-нибудь саму Кэролл? Вроде в школе она спокойно села ко мне за одну парту никого, не спросив, и ни с кем, кроме меня не разговаривала, но иногда её вызывали к доске, так что хоть учительница, но видела её точно. Наверное, она тоже одинока, как и я.
Мы шли, был уже вечер. Она вела за собой, не отпуская руки, пока не привела за дом, оставшийся от моей бабушки. Тут малышкой я играла в песочнице, которая была просто одной большой кучей песка сваленного строителями. Меня тогда в ней чуть не засыпало.
Сейчас песка не осталось. За старой покосившейся калиткой был колодец. Такой же старый и уже никому не нужный. Если стоять возле него – смолкало все. Ни ветра, ни шума листвы в кронах, даже птицы смолкали. Я называла это место в детстве – «Круг Тишины». Я удивилась, что Кэролл, которая вообще из другого города приехала, если не из другой страны, про это место была осведомлена.
«Откуда она узнала?», спросила я себя, но промолчала.
На самом деле я боялась, мне не хотелось терять доверие единственного оставшегося друга на этой планете. Пусть и слегка странного, но ведь друзей не выбирают! К тому же, странные друзья – самые интересные!
Мы стояли в «Кругу Тишины», взявшись за руки, наши пальцы были сцеплены, мне почему-то вдруг стало так хорошо. И вдруг, я почувствовала, как что-то слегка дотрагивается до моей ноги. Словно ласкает, я обернулась и ничего не увидела. Это ощущение поднялось выше. Потом опять исчезло, чтобы появиться вновь, на этот раз во всем теле.
-Что происходит? Кэролл? Это ты меня трогаешь?
Она, молча, повернулась и улыбнулась мне.
-Хочешь открыть эту дверь?
Я с удивлением, слегка не понимая о чем она, смотрела на её странные длинные, слишком длинные даже для девочки ресницы. К тому же – совершенно прямые. Но при этом странно-красивые. И тут это чувство повторилось вновь, на этот раз по всему телу, всей кожей я ощущала прикосновение, совсем легкое, словно кто-то дотрагивается даже не до меня, а до волосиков редких на моем теле, но сразу до всех! Я не знаю, сколько их на мне, но думаю не так уж и много. В этот момент ощущение поднялось еще выше, и мои волосы на голове буквально встали дыбом.
-Кэролл!?
Она спокойно смотрела и улыбалась. Я не боялась ничего, когда она держит меня за руку!
-Ветер подул, - вдруг с удивлением пробормотала я.
-Ветер, он идет из ниоткуда?
-Держись! – Бросила мне Кэролл и ударила ногой в пространство перед собой.
Порыв уже не ветра, а чего-то невообразимого сорвал с места меня и Кэрол и понес куда-то не туда. Я не поняла, что это значит, но все мое тело и весь мой разум взбунтовались и стали, «сплющиваться и размазываться», что ли?

2. Новый мир, цветы луга поля и речка, мы одни, скрипы, ужас, конец.
Кэрол повернулась, и, улыбаясь, так что волосы на затылке у меня опять встали дыбом сказала:
-Вот и все, назад ты не вернешься.
Единственное, что я смогла произнести тогда:
-Что, никогда?

Калитки не было, дома тоже. Ничего не было, кроме того что росло само по себе. Ничего построенного или сделанного.
Но Кэролл умела все!
Мы ловили в ручье рыбу и ночами спали в траве или на ветках дерева, когда мы засыпали, то смотрели на звезды. Чужие и такие интересные. Я поняла, как я привыкла к этому миру, смирилась, и только тогда увидела бездну, в которую уходила выбранная мной тропинка жизни. В конце был красивый камень на обычном кладбище, среди почти одинаковых могил. Стены были облеплены фотографиями моих метаний и поиска счастья и самой себя, поиска золотого самородка в реке, у старого заброшенного завода. Под пристальными очами нарисованного на стене кота, за обратной стороной идущих в никуда людей по серому асфальту и старым застывшим лужам.
И как же мне это тогда нравилось, почем, почему же? Что со мной происходило тогда? Наверное, я спала, а теперь проснулась.
А еще мы прятались от скрипов. Кэрол рассмеялась и сказала, что обманула меня, не мы будем на них охотиться, но это будет так же интересно, пусть я не переживаю, она, Кэрол, опытная попрыгунья. Я не до конца поняла, что это значит. Но я вдруг поняла. Насколько. Я была счастлива в те мгновения. Или это были дни?
Она перевернула цветок и показало то, что было под ним. И тогда я впервые поняла – как же далеко я от Земли была. И возник страх. Его, такого странного и до боли знакомого страха не было даже, когда мы бежали от стаи скрипов по незнакомому лесу, который я так и не запомнила, никак, ни по запахам, ни глазуально, просто не помнила даже, лес ли это был.
Запредельно незнакомо и по-другому. Почему я раньше этого не замечала?
Но Кэролл снова взяла мои руки в свои, и, сжав наши общие пальцы, сказала:
-Мы едины! И мы вольны!

Мы сидели под звездами и смотрели на наше небо. Оно было нашим с самого рождения, сейчас мы это понимали. Раньше просто любовались им. Теперь гордились.
Там поднимались луны. Секунда и Мезера. Красная как Марс в солнечной системе секунда и Мезера – прямо Земля – вид с Луны!
Мы были там. На обеих лунах. И смотрели на наш дом.

Мы мечтали – мы текли и снова вдаль неслись. Приятно так, когда ты одинока с кем-то вместе. Одиночество – величайшее несчастье, одиночество рядом с кем-то дорогим – величайшее счастье. Но редко так бывает в этом мире.
Это как две стороны карандаша – заточенная и с ластиком. Одной ты пишешь – другой стираешь. Пишешь память – стираешь воспоминания.
Ты ищешь другие. Ты находишь только время. Если конечно ты не одна из нас.
Но все пройдет и что-то останется, ведь мы этого хотим, мы желаем, найти, то, что не исчезнет.
Это наш мир, или наши миры. Это мы. Ведь…
Мы вместе!

Мы всегда будем вместе…
Ведь кроме нас тут никого и нет…

Я не помню, как это закончилось. Наверное, я сглупила и скрипы поймали меня, когда Кэролл не было рядом. Она бы помогла, она бы спасла. И вот я здесь. Только не до конца понимаю – где?

Иногда Они приходили проведать меня, и раздавались эти скрипы их шагов, Они хотели мне добра и говорили ласково, но Они были такие чужие, я не помнила кто Они. Почему называют меня Алисой. Наверное, это мое имя, фамилию я так и не узнала, но мне все равно.
Я не хотела больше оставаться в этой комнате-палате. Я не могу дышать, наверное, у меня тоже аллергия на пыль. Я задыхаюсь ночью. Но не знаю, как открыть окно. За ним решетка, но врачи не разрешают открывать окно. Я слышала – к ним что-то приносят, и на веревочке подтягивают, и потом по палатам через вентиляцию идет сильный сладковатый запах. Бегают санитары, кричат. Я закрываю уши руками и под одеялом пытаюсь забыться. Уйти. Вновь до конца. Вспомнить, как открывается эта дверь. Та, что внутри меня. Чтобы туда. Ходить по лугам и в лесу, купаться в речке и искать то озеро, под которым «что-то есть!». Дышать. Я так хочу дышать! Я снова хочу вдыхать эти запахи, дышать тем воздухом!
-Кэролл?! Забери меня отсюда!
Tags: Алиса, Дверь Снов, Кэролл, Страруда, девочки, дети, детство, дикий запад, настроение, рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments