Глеб Лэйн (lainr0n) wrote,
Глеб Лэйн
lainr0n

  • Mood:

Путешествие Нэзуми (1_2 Дети Салема)

Nezumi no Tabi
Нэзуми, которая открывала двери.
Сестра снова чудит, на этот раз она удумала лизать дисплей смартфона, ей лень снимать зимой перчатки. Кот, посреди зимы искавший свою Дверь в Лето. Странный Дом на Дереве и Библиотека в нём, где каждая книга – тропинка в чудный мир. Мы заигрались, и нас спасает странная девушка по имени Нэзуми, на вид четырнадцати нет – но она открывает между мирами двери! Ну и, конечно же, нам попалась очень глючная в спальне дверь – Нэзуми её «открыла», и теперь её невозможно окончательно «закрыть». «Плетение Мистры разорвано!», с умным видом сообщила нам сестра, фанатка DnD. Нэзуми сломала в нашей общей спальне дверь – привет тебе, Кирсанов. Что это я только что видела? «Нэзуми» означает «Мышь»: Мышь Эйнштейна, бегущая по мирам от Кота Шредингера и своим взглядом меняющая под себя наблюдаемые вселенные, вот такой вот парадокс квантовой теории в тему спора Бора с Эйнштейном (на фоне грибного ковра!) о Луне, которой на самом деле нет когда на неё никто не смотрит. Наверное, Луны и вправду нет, когда на неё никто не смотрит, а может быть, она просто хранится в виде математических формул и вне поля зрения наблюдателя перестает просчитываться Матрицей? Парадоксы локальной и не очень реальности длинною в наше общее Бесконечное Лето.
***
Я смотрю на экран подаренного мамой на девятилетие смартфона. Мама звонит, а я не могу ответить – сколько ни жму, оно не нажимается как нужно. Там еще «взять и провести», я и так и так. Смотрю...
Потом начинаю экспериментировать. Братик помогает тёте вытаскивать из вагона сумки, через минуту он с удивлением находит меня лижущую экран смартфона.
-Что это я только что видел? – Спрашивает он меня. Но мне некогда отвечать, я наконец-то умудрилась «взять трубку».
-Да мам, у нас все хорошо, мы отлично доехали, только у тети разрядилась связь, а с моего она тебе звонить не стала. Сказала – «обойдешься». Да мамочка она прям так и сказала, вы снова поссорились, да?
Братик объясняет мне, в чем разница между резистивным экраном и емкостным и настоятельно требует найти перчатки со срезанными кончиками пальцев или снимать их каждый раз перед тем как я достаю свой дареный смартфон. Вся его крутизна меркнет передо мной. Со старым снимать перчатки не требовалось, он умнее этого нового был.
И в чем тут эволюция? Я смотрю на снег, который серый из-за поездов и думаю – а ведь раньше тут, наверное, были такие снежные зимы, что никаких грустных мыслей появляться просто не могло. Смеюсь и кидаю в брата снежками. Мы снова дома. А мой кот снова будет искать свою дверь в лето, пока нам придётся добираться до лета маленькими шажками размером в день – он попробует перепрыгнуть время, как та девочка из того мультфильма. Он у меня такой. Бывало, начнет скрестись в дверь, ты ему её откроешь, а он как усиками учует на улице снежные сугробы – сразу бежит через весь дом к другой двери и тоже в неё скребется. У нас три двери и еще одна гаражная, гараж соединяется с домом, так вот отец устроил, только машину забыл приобрести. Зато начал собирать в гараже кораблики, маленькие такие, и засовывать их в бутылку весьма хитрым способом. Я как дурочка хожу и открываю по очереди все двери коту, пока он собственными усами не убедится что за всеми зима и ни одна из них не ведет в его долгожданное лето. Он до конца надеется, что вот за следующей дверью уже точно – оно самое, его Лето.
Я тоже люблю лето, правда. Иногда мне хочется, чтобы оно продолжалось вечно. А вот брату по нраву зима. Всю зиму в школе нас учили разным интересным и не очень вещам, казалось, учителям самим давно наскучили их предметы, и они еле переставляя ноги, с унылыми лицами тоже как мой котик ждали своего лета. Они бродили между партами понурые, смотрели на нас глазами узников Освенцева и ждали долгожданный выходной. В итоге учились мы по большему счету сами, изучая все понравившееся через википедию, абсурдопедию, лурку, драматику и другие познавательные порталы, а учителей жалели, как могли, слово им против не вставляли, сидели смирно и никогда с ними не спорили, ведь что значит спорить с пожилым человеком? Не уважать его житейский опыт, он ведь все равно не поймет, подумает, что ты над ним издеваешься; им бы до зарплаты дотянуть – а тут ты со своими новыми для них познаниями о мире. Сдался им этот мир.
И так мы кое-как дотерпели до лета.
Не скажу, что учеба была в тягость, однако после всего года к каникулам самым ярким впечатлением от однообразного сидения на занятиях и стал случай с белой мышкой, которую принесла Вика Краснова и положила учительнице в сумочку. Весь класс ждал визгов, а оказалось что наша учительница любит мышей. И любую другую мелкую живность, прям как и я. Она держала её в ладошке и смотрела с таким умилением, это сразу возвысил учительницу литературы в моих глазах.
И все-таки зима никогда не сравнится с летом. И с осенью, ну разве что с весной. Однако у весны свои проблемы, в основном со здоровьем, да и много чем еще. А про осень... «Люблю я пышное природы увядание», сказал один поэт. А мы ему ответим – Нет. Вот не любим мы и все тут.
Яркость зелени родного города, вот чего мне не хватало у тёти. В Кирсанове, что под Тамбовом летом такая зеленая листва, словно бы ты живешь в другом мире. У нас еще улица замечательная – с одной её стороны весь город как на ладони, смотришь на него с холма, и улица уходит вниз американскими горками, да еще во дворе спуск нехилый, весь городок построен на разных высотах и очень много зелени, я думаю это мило. Мама говорила, что раньше она была еще ярче, но, наверное, так бывает, с возрастом краски блекнут. Мама рассказывала, как десяток лет назад тут вообще чувствовался колорит уездного русского городка начала двадцатого века, и до цивилизации было как школьнику летом до зимы. У брата с первого класса была любовь к фотоохоте на зверушек всяких разных, которые водились раньше в местных лесах в количествах неимоверных, а теперь все больше попадались вот таким как он любителям часами лежать в траве с фотоаппаратом, у которого как минимум тридцатикратный зум. А я влюблена в небо, ночью бывало раскинешь руки и лежишь в траве и смотришь в высь, а там – миллиарды миров смотрят на тебя. И ту думаешь – когда-нибудь я побываю во-он на той звездочке. И на этой тоже.
Тем летом мы нашли в лесу домик на дереве. Не из тех что строит детвора ради ночевки или игр вдалеке от родителей и их хлопот. Настоящий, почти волшебный. Вначале брат было решил что его строили для съемок какого-либо фильма или мы случайно забрели в заповедник и это такое милое гнездо любителей как и он пощелкать живность вокруг не пугая ту своим видом. Я первая взобралась наверх по лесенке. И что бы вы думали, я там увидела?
Книги. Тут было полным-полно самых разнообразных книг. Большие и маленькие, толстые и тонкие, все больше в кожаных переплетах на витиевато изогнутых полках, которые словно бы не созданы были руками человека, а скорее выточены из живого дерева. Казалось, по ним еще текут древесные соки, я провела пальцами и понюхала их. Дерево было и впрямь живое! И весь дом очень понравился мне, этот домик на дереве был странный и невероятно притягательный именно для такой как я.
Во-первых, он словно бы не построен был, а вырос на дереве, настолько естественно смотрелся, лишь ступени, что вели наверх походили на творение рук человеческих, все остальное было кусочком доброй сказки.
Во вторых создавалось ощущение, что тут словно бы еще минутку назад кто-то был, а потом раз – и мы тут объявились. Тут все дышало уютом.
«Дорогие Читатели, берегите книги Юки от огня и от воды, если выносите их из библиотеки на дереве – всюду берите с собой на всякий случай зонт, не оставляйте книги не пойми где, взяли – назад верните, не используйте книги Юки не по назначению – не подпирайте ими мебель и не рвите страницы на каминную растопку», прочитала я надпись на деревянной полке. Ну, это ведь ко всем книгам относится, я не очень на ней обратила внимание и, сняв странную шляпу с вешалки, на которой кроме неё висели лишь одни Викторианской эпохи зонты, примерила её. На кожаной бирке, прикрепленной к ведьмовской шляпе надпись, гласила «Собственность ведьмы измерений Юки Ридман Нэнэнэ, вернуть к следующему утреннику...»
Это не та управляющая реальностью вокруг себя Юки-инопланетянка четырнадцати лет от роду, единственный представитель запустелого литературного клуба школы, доставшаяся организованному Харухой SOS-дану вместе с помещением этого клуба, та Юки, что вечно сидела в углу всей «Меланхолии Харухи Судзумии» и тихо шелестя страницами, читала разные книжки и по которой потом сходил с ума весь анимешный мир? Или другая, ту звали Юки Нагато, впрочем, Снежок он и в Африке Снежок, а шляпа ведьмовская у той Юки была, правда не для утренника, они с Харухи самодеятельностью школьной занимались и кино снимали для фестиваля. И Юки умудрилась найти на улице «говорящего» трехцветного кота сыгравшего в фильме роль её приживалы. Только у Юки такое могло выйти случайно. Трехцветные коты такая редкость...
Может быть, Юки Нагато и не очень хотелось играть в том любительском фильме ведьму с другой планеты, но с Харухи разве поспоришь? Сказала надо – иди, исполняй, Харухи Судзумия она как партия, ей только значка дружинницы на плече не хватало. Сказала фильм – будет фильм, сказала для престижа школы обыграть всех в чемпионате города по бейсболу – и что остается делать? Эта милая Юки Нагато вечно выдавала свою откровенную магию за некие технологии пришельцев (или наоборот?) и умудрялась зачаровывать бейсбольную биту так, что она автоматически попадал по мячу и тот в космос улетал. Так их смешанная любительская школьная команда из мальчиков и девочек победила полупрофессиональную университетскую. Те потом на память биту попросили – Юки им и отдала. Ей никогда ничего не было жалко для людей, только она вечно какая-то замкнутая и заторможенная была.
Первым секрет этих книг раскрыл мой брат Кирилл. Кто бы мог подумать, что изобретя когда-нибудь в будущем машину времени, люди сделают её похожей на библиотеку в домике на дереве! Мы, правда, пытались его еще кому-то показать, но когда приводили туда сверстников или взрослых они не то, чтобы не видели его – казалось какая-то сила скрыла домик от всех их органов чувств, они никак его не ощущали, но при этом подсознательно обходили, уверяя нас что шли по прямой сквозь чащу и там ничего нет. Может быть мы какие-то особенные? Так или иначе – это был наш домик на дереве, про который мы рассказали паре-тройке самых близких друзей, но и те не смогли его обнаружить. Читая книги, мы оказывались вместе с этим деревом в том месте, где творился сюжет этой книги. Прочитав познавательную книжку про Крещение Руси – мы очутился на том самом берегу, где все и происходило. Дерево стояло, свесив свою крону к самой воде, мы спускались вниз, ходили, смотрели, но нас никто не видел, не слышал, мы могли взять любой предмет и его никто потом не находил, не замечал что он пропал, забывал что вообще существовал, казалось дерево скрывает все к чему мы прикоснемся. Мы путешествовали налегке, я, помня совет брать с собой зонт – всегда брала два, для себя для брата. Это были странного вида зонты, наверное, на таких когда-то летала Мэри Поппинс. Однажды нас занесло в эпоху динозавров, и я искренне обрадовалась что они не замечают даже своим тонким чутьем нас, даже не чувствуют когда их гладишь. У них была такая странная кожа на ощупь, знаете, однажды в зоопарке я погладила слона... Еще мы путешествовали в древнюю Византию, в эпоху Возрождения гуляли по Венеции, там Кирилл подобрал своего трехцветного кота, мы назвали его Шико, в честь шута эпохи войны «Трех Генрихов», описанной в трилогии Дюма. Теперь он живет в нашей школе, интересно, а он понял, что перенесся во времени на несколько сотен лет вперед?
Боже мой, где мы только за это лето не побывали и всюду ходили невидимые, никто не обращал на нас внимания. Брат вел фотодневник, он все записывал в таком красивом кожаном дневнике и наклеивал туда же распечатанные на портативном принтере снимки со своей камеры, клал между страниц гербарии и много чего еще, я же чаще собирала всякие интересные вещи и тащила в Дом на Дереве, а оттуда даже парочку в школу забрала, показать, но вовремя одумалась – не хочется ведь чтобы считали тебя расхитительницей музеев. И все было хорошо. А потом Кирилл взял и уронил книгу в воду. И нас обнаружили. Я как раз для кабинета истории пыталась от старинного доспеха отодрать кусочек покрасивее, но оказалось что шлем снять, или извлечь ихз рук пустого доспеха оружие не так то просто, брат, сидя в сложенном из камня окне и болтая ножками надо рвом с водой делал очередную запись в своем дневнике и вклеивал туда снимок ужинающих в средневековом замке исконных обитателей. Застолье было в самом разгаре, когда я уронила шлем, и он покатился по полу. Я привыкла производить много шума, а тут поняла, что все смотрят на меня и на брата.
-Упс. – Сказала я.
-Привет. – Помахал им остолбеневшим рукой Кирилл.
Вы смотрели «Иван Васильевич меняет профессию»?
В общем-то, мы ничего особенного и не хотели воровать, я даже обиделась слегка их крикам «воры!». Надо сказать, функции книги позволяли нам понимать речь на любом языке, именно поэтому мы таскали их с собой. А братик взял и уронил одну – прямо в ров с водой, как раз ту из-за которой мы были здесь. Пока мы бегали от них по коридорам замка, я быстро соображала, как нам попасть в тот домик на дереве. Оказывается, мы так далеко от него ушли! Невидимыми километры кажутся такими легкими, идешь куда хочешь и ни о чем не думаешь. Мы так бы и бегали, не попадись в руки странного вида девушке в еще более причудливом капюшоне. Она поймала нас за одежду и потащила куда-то. Я даже укусила ее, но казалось – она не чувствует боли. Она тащила нас наверх по винтовой лестнице, братик и не сопротивлялся особо. Наверное, ему нравилось что она его куда-то тащит, а я раздумывала – укусить снова или подождать что выйдет. Так мы оказались под самой верхушкой угловой башни замка, наверное, тут была опочивальня. Деревянная дверь и тяжелый медный ключ в руке у нашей таинственной спутницы. Потом она улыбнулась нам едва-едва заметно, и я невольно улыбнулась ей в ответ. Девушка в странном капюшоне открыла дверь и с неимоверным удивлением я увидела за ней обстановку собственной спальни. Девушка втолкнула нас с братиком в комнату и захлопнула дверь перед самым носом у преследователей. Едва она повернула ручку, как крики стихли.
-Они все еще там? – Спросила я и подумала «ну не спрятались же они?», это мы с братиком любили замирать в засаде с фотоаппаратом, подыскивая интересного обитателя нашего общего леса. А взрослые...
Они бы вынесли эту хлипкую дверь в два удара. Именно столько потребовалось полиции, чтобы сломать дверь в наш дом – намного более прочную надо заметить – когда мама вызвала их пьяному папе. А уж эти уверенные в себе люди в доспехах так навалились бы...
Девушка посмотрела на меня с едва заметной улыбкой на устах и открыла дверь. За ней была обстановка нашего дома.
-Это опасно. – Сообщила она нам, смотря на нас серьезно и едва заметно улыбаясь одновременно, прямо Мона Лиза Леонардо да Винчи, которую недорисованную вздумал украсть мой брат (я, конечно, ему помешала, картину вернула обратно но дорисовывать её Леонардо так и не стал и в википедии я потом прочла что Моно Лиза ибн Джоконда никогда так и не была дорисована автором и поняла что нам нужно быть осторожнее с собирательством, а то мы можем серьезно поменять историю своего мира). – Вы бы поосторожнее с этими книгами были. Юки бы расстроилась, если из-за её библиотеки дети попали в беду.
-Юки? Вы знакомы с хозяйкой дома на дереве? И... это магия?
-Скорее мы загружены в Матрицу. – Сообщил нам угрюмо братец, открывая и снова закрывая дверь нашей Кирсановской спальни. Каждый раз за ней была лишь соседняя комната нашего дома и ничего больше, но он поправил очки на переносице и не сдавался.
-Это не магия. – Сообщила нам девушка. – Меня Нэзуми зовут. – Предвосхитила она следующий мой вопрос. После чего сама лично снова открыла дверь, которую упорно терзал мой брат. Там был шторм. Огромные волны и темно-зеленоватое море, я такого нигде не встречала. Казалось – он осветится изнутри, наверное, микроорганизмы, про которые я видела передачу по телевизору, поднялись со дна и фосфоресцировали так, что шторм представал феерически зрелищем. Это вообще – на Земле?! Небеса горели от вспышек молний, но кроме них было еще как минимум три источника света, словно бы тут висели три солнца или три луны. Я бы еще целую минуту стояла, открыв рот, а брат уже намеревался отправиться исследовать и этот мир, но Нэзуми вовремя схватив его за шкирку, с легкостью неимоверной забросила на мою кровать, а дверь вновь захлопнулась.
-Как ты это делаешь? – Спросил Нэзуми мой брат, открыв дверь и увидев за ней деревянные ступеньки вниз. Он даже пощупал ковер и понюхал его, словно бы не веря, что секунду назад в его лицо летели брызги из другого мира и вместо ковра были каменные ступени, уходящие к самому обрыву.
-Просто, - ответила Нэзуми, - я просто открываю двери.
-А если нет дверей? – Вновь поправил свои умные очки братик.
-Двери есть везде, обычно у людей нет к ним ключей, но мне они и не нужны. Даже тут. – Дотронулась Нэзуми до груди моего братика. – Тут тоже есть закрытая дверца.
-И что это я только что увидела? – тихо спросила я замершего брата и молчавшую Нэзуми.
Мне исполнилось десять, и пришла зима. Может быть Дом на Дереве будет там где он был следующим летом а может исчезнет, или будет там – но мы его уже не увидим не учуем аромат листвы, не услышим странный перезвон в кроне и не сможем ощутить кожей неровности его коры даже если уткнемся носом в него – не поймем, он будет сокрытым от нас как раньше был сокрыт от мира взрослых, как потерянные ключи которые на иду и которые ищешь и не находишь. Я не знаю, но хочу верить что, прежде чем вырастим, мы еще раз побываем вместе с братом в нем и отправимся в путешествие, уже зная, чем оно может обернуться. Я стою у окна и смотрю на сугробы, тут они ярко-белого цвета, и то хорошо. Слышу, как в прихожей мой котик скребется когтями о дверь, он хочет на волю, он не желает принимать эту зиму такой, какая она есть. Я беру его на руки,  смотрю в его беленькую мордашку. «Попробуем снова?», говорю я ему, и он отвечает «ня-а...» Я сжимаю ладошкой холодную медную ручку двери и начинаю медленно поворачивать. Закрываю глаза и вспоминаю лицо Незуми. Вот сейчас как она поверну дверцу, а там – будет лето. Я пробовала много раз, и однажды у меня получилось, возможно, что-то во мне осталось от Незуми-тян, которая спасла нас с братом. Я поворачиваю до конца и открываю дверь, выпуская Светика побегать по траве, пока мама не вернулась с работы. За окнами идет снегопад, а за нашей дверью расстилается луг душистой и яркой травы, в которой громко-громко стрекочут кузнечики и огромные ярко-синие бабочки размером с ладонь взлетают их своих скромных убежищ, едва мягкие лапы кота ступают на землю вечного лета. Главное оставить дверь открытой, а то порывом ветра захлопнет, и я останусь в зиме, а он в лете, а то еще хуже – я выберусь из дома вслед за ним, дверь захлопнется, и мы вдвоем застрянем в этом нашем лете и не сможем вернуться ко всем остальным в их зиму. Я знаю – по миру каждый год сотни тысяч детей исчезают бесследно и их таки не находят, раньше я думала – это американские спецслужбы разыскивают странных и непохожих на остальных детей и похищают их ради опытов, теперь же не знаю что и думать. Может быть, таких как мы с братом много и временами они сбегают как Венди с братьями улетевшая вместе с Питером Пеном и феей Дзинь-Дзинь в Неверленд? Мама придет и увидит полную тарелку свежей кошачьей мяты и спросит – откуда она? А я отвечу, правду, правду взрослым говорить легко.
Они все равно никогда в неё не верят.
Алиса выкладывала с сестрой тут
https://arisaleeloo.wordpress.com/ Кто-нибудь объяснит, зачем Ей столько блогов? о_О
Tags: Алиса, Дети Салема, Тех Марико, отрывки, роман, соавторы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments