Einsamkeit

Истории Мелодий (Пролог 1_1 часть вторая, Тех Марико)



Все персонажи, судьбы, места и явления, имена, фамилии, мнения и наименования в цикле романов «Истории Воспоминаний» и подциклах «Странствия Светлячка» и «Светлячок и Война» были выдуманы группой Странников-соавторов, любые совпадения с той или иной реальностью случайны и объяснимы структурой Мультиверсума, то есть множественного мира, где любое событие порождает бесконечное число альтернативных вселенных, дополняющих друг дружку до объективной истины, сутью которой является постоянная борьба взаимоисключающих начал и всевозможных вариантов судеб разных героев. То есть, если персонаж совершает какой-либо поступок – вселенная делится на бесконечное число альтернативных, в которых он его совершил или нет, где этот или иной поступок привел к тем или иным последствиям как для мира, так и для самого персонажа. Время многомерно, прошлое растет из будущего и на него влияет альтернативное настоящее, строгой последовательности причин и следствий в Мультиверсуме нет вне воображения его обитателей.


Истории Воспоминаний, пролог (продолжение предыдущего поста).
-Нет, Эллис, это другая инопланетянка, которая завелась в другом шкафу. – Пояснила ей Кирика. – Ту звали Рэн, а эту – Ния. Ты помнишь своё предыдущее воплощение, хотя воспринимаешь его как преподнесённое тебе случаем анимационное творение. И вообще мы на разных все уровнях бытия, я на более высоком, чем Кино, а ты – на более высоком, чем я. Поэтому я могу общаться с Кино и другие видящие Кино и Гермеса и осознающие их не осознают меня, хотя я и могу влиять на их поступки – они осознают это влияние по своему. А ты можешь следить за нами, лежа в кровати и спрятав под подушку свою книжку, в то время как мы тут, а ты – там. Всё дело в уровнях существования, да Гермес – это самая длинная моя речь за последние двести лет, спасибо за напоминание. Эллис – ты поняла, о чём я?
Эллис кивнула четыре раза: два вертикально и два горизонтально, а потом спряталась с головой под одеяло. Вот они всегда такие, эти «воображаемые друзья»...
Стоит увидеть, прочитать, узнать, подслушать что-нибудь интересное – как они тут как тут. Ну, или там, где-нибудь.
Сейчас вот они побывали в мире, где в паре лье от школы совершил аварийную посадку корабль пришельцев-беженцев из иного мира. И теперь они работают вместе с людьми, причём на самых незавидных местах работы. Есть такая девочка Маю, она живёт в впроголодь, но очень гордая, всюду ходит чистая и опрятная, стесняется своего нищенского положения, но строит планы на будущее и всегда уверена в себе. И есть такая Ния, у которой когда она смеётся – щёчки румяные и взгляд озорной. У неё маленькие и остренькие как у полурослика ушки. Она милая проказница и постоянно занимается Важной Ерундой, которая приводит к неожиданным последствиям.
Пока Маю училась и вкалывала на работе, чтобы концы с концами свести (и не отправиться к отцу, оставившему ей на память старые наручные часы по которым жила эта трудолюбивая и тихая девочка) её странная инопланетная подружка облюбовавшая шкаф и лишь после пары драк согласившаяся делить его ещё и с трёхцветным котом собрала из сподручных материалов машину времени. Правда начинала собирать НЛО но, найдя два старых пылесоса и один допотопный радиоприёмник с приставкой Сега Мега Драйв [две Денди у неё уже были] – решила на этом не ограничиваться.
В первое своё путешествие во времени она прихватила отличницу Каэдэ, которая заслужила симпатии инопланетянки тем, что млела от всего инопланетного и вела в сети блог про пришельцев школы номер девять.
-Так машина времени и вправду работает! – Подумала вслух Каэдэ, едва они попали в прошлое. – Эрика ни за что не поверит, пока не сели батареи я Должна это опубликовать в сети! Ой, тут же нет интернета, что дела-ать!?!
А Ния уже показывала Ньютону учебник по физике девятого класса. Ньютон был в ужасе. Он ни с чем во всём этом бреде не желал соглашаться!
-Как вам могут преподавать эту чушь! – Орал он. – Теория относительности, да любой шут придумает в тысячу раз лучше, этот ваш Эйнштейн – вы там, в будущем все с ума посходили!? Ушли от твёрдой как гранит науки к какой-то... параноидальной магии! Идиоты!!!
-Я с вами полностью согласна. – Важно кивнула ему знавшая все языки на свете Каэдэ. Она не училась в Канаде лишь потому что её пугал окровавленный клён, ведь её имя «Каэдэ» тоже значило «Клён»...
И тут её прорвало.
«Кто-нибудь, остановите эту девочку!», было написано под её весёлой рожицей – и расклеено на каждом школьном углу. Награду предлагали в жвачках, и обращаться следовало к федеральному маршалу школы. Но Каэдэ уже было не остановить – Темпоральная Хулиганка познала вкус Темпорального Хулиганства. Она показывала сохранённые карты Google в девятнадцатом и семнадцатом веках – в последнем визгу было больше чем с Ньютоном. Усадив вокруг Монолита предков человека разумного – как могла жестами объясняла им теорию струн. «Есть такие тонкие мембраны подобные струнам из свёрнутых лишних измерений, они колеблются, порождая материальный мир...», убеждала Каэдэ Бетховена. Тот утвердительно кивал, вряд ли он что-то слышал из того что эта странная девочка ему говорила – он как раз начинал писать свою девятую симфонию и вокруг него как мухи вились масоны предвкушая оду радости в качестве Гимна Порочного Евросоюза. Сделав перевод Ницше через Гугл Транслейт на древнегреческий – распечатала и подарила Аристотелю. 
-Ну вот. – Подумала грустная Аманэ Судзухара – Крыжовница-тян с глазами, словно ягоды зеленого грустного крыжовника. Она смотрела на эту хохочущую на улице, словно Ягами Лайт – первый Кира с тетрадкой. – Сейчас на бедняжку выйдет институт защиты хронологии высших приматов и начнётся третья темпоральная война, это которая была до второй и первой. Ладно, кажется мне пора – за мной вон зелёный автомобиль с тёмными стеклами Они послали...
Аманэ тоже была путешественницей во времени и с каких-то пор боялась тонированных автомобилей, за стеклами которых прятались носящие нуарные шляпы люди из команды корректировки реальности. Поэтому она очень быстро крутила педали и постоянно оглядывалась – неудивительно что врезалась в столб. А Каэдэ хохотала. Ния апгрейдила свою машину времени закусив язычок. Потом пришла с работы (которая была после старшей школы) Маю-тян и принесла продукты. Мяса было так мало, что Ния не знала, как его делить – на пополам уж слишком мало получалось.
-Наверное, мясо может есть тот, кто работает и приносит в дом продукты. – Смиренно заявила Маю-тян. Ния сунула ей в нос баллончик с газом для газовой горелки. – Ты это на свалке нашла?
-Это мой вклад в копилку нашего общего дома.
Они попробовали приготовить мясо с овощами на этом странном синем пламени и едва не устроили пожар – баллончик дефектным оказался, теперь в крыше дома была дыра в метр и Ния могла в ясные ночи смотреть на звезды. Где-то там далеко... был её дом.
-Что это было? – Так спросила свою спутницу Кирика.
-История о тяжких трудовых буднях с мальчиковатой и несносной ушастой клыкастой инопланетянкой, которая завелась у тебя в шкафу. – Так ответила ей Кино. – Гермес, ты хочешь пить?
-У меня бензин заканчивается, если вы об этом, но так я могу и потерпеть – обожаю, когда вы меня в гору катите. Особенно в жару. – Так ответил им Гермес, в его голосе доносившемся из старого довоенного мотоцикла не чувствовалось иронии, ему и вправду нравилось когда его катили в гору.
Они заправили Гермеса и снова попали. Куда-то.
-Странно... – Сказала Кирика, смотря на красные прожилки в тенях ярко освещённой улицы. Тут были 90-е XX-го века. – Я... чувствую ностальгию, знакомо, словно выбраться на крышу школы и устроиться в теньке от палящего солнца. Мир снова тонкий вокруг нас.
-Этот мир не настоящий. – Сказала однажды похожая на милого мальчика девочка с заколкой на одном из локонов. У неё была милая наивная ассиметричная прическа (она сама себя подстригала), не настоящие отец и мать и старшая сестра, под конец научившаяся свистеть на частоте допотопного модема. 
Эта девочка жила в городе полном гудящих на частоте 50 Герц проводов, эта девочка закрылась от мира, чтобы познать все тайны жизни и найти свой смысл. Эта девочка была человеком, зачатым и рождённым искусственно, она была ребенком бога, электромагнитной волной – частицей мышления океана людских судеб, автографом ноосферы, по мнению её делавших учёных – а на самом деле она была внеземной программой.
За день до этого к ней наведывался Чужой. Он открыл дверь и смотрел, а Лэйн в пижаме-медвежонке побоялась его впустить в дом. За что Иная Лэйн (на самом деле в этой девочке обитало аж три Лэйн: хираганой, катаканой и латиницей [ромадзи]) сделала ей потом нагоняй. Ведь возможно этот Гость знал Ответы на вопросы, которые не знала ещё она сама!!!
-Ну как? – Так спросила в тот раз новую знакомую Кино. – Став отшельницей, и бросив школу людей, ты открыла что-то новое об этом мире, Лэйн?
Лэйн кивнула. Потом ткнула Гермесу в глаз пальчиком своим. Гермес ойкнул (он обычно жалуется, как Кино попадает на кочки, достаётся её попке и его спицам). Потом Гермеса раскукожило так что он стал похож на инопланетную жирную панду с мордой безмятежно довольной, казалось сам Будда живёт в этой панде занявшей большую часть просторной спальни Лэйн и уронившей пару самопальных мейнфреймов с жидкостным охлаждением, из которых сочилась вода. А потом Гермеса снова через скрытые, свёрнутые измерения собрало в старенький мотоцикл.
-Что это было? – Так спросили её хором Кино и Кирика-тян. – Это был глаз? Мы раньше не замечали, чтобы у Гермеса были глаза на сиденье, покажи, покажи!
Обычная невозмутимость странницы и путешественницы тут им изменила.
-Просто атомно-молекулярные связи эмулируются на квантовом уровне, на котором квантовая матрица (это такой движок на котором запущена наша вселенная) зависима от наблюдателя, так как для упрощения вычислений описывается через него (антропный принцип). Это... широкое поле для багоюза. – Сказала третья ипостась Ивакуры Лэйн, открывая перед Кино и её спутницей дверь из залитой водой (охлаждение системников требовало экстремального подхода, даже стакан с жидким азотом тут не справлялся) спальни, за которой был эльфийский лес, полный призрачных огней и колонн света. Лэйн закрыла дверь, едва увидела удивлённо смотрящего на них маленького эльфа, открыла снова – там были стеклянные коридоры построенного в форме свастики нового здания штаб-квартиры ЦРУ, туда-сюда снова деловые люди. Снова их кто-то заметил, и Лэйн пришлось дверь закрыть. «А можно мне?», спросила её Кино. И Лэйн показала ей, в чём баг. Несколько минут они самозабвенно баловались с забагованной дверью эмулируемой на атомно-молекулярном уровне посредством устаревшей квантовой матрицы мироздания. Так продолжалось, пока что-то там внутри не грокнулось и дверь не стала показывать клубящуюся затягивающую чёрно-фиолетовую пустоту с Голосами. Рейн вздохнула. «Сейчас исправлю», подумала Ивакура Рейн. Похимичила что-то с дверью, вводя её теги (истинные имена) на своём компьютере. Потом снова закрыла и открыла – за ней был коридор с мышиного цвета стенами, которые любили грустные суицидальные японцы в грустные как японская версия Звонка девяностые.  
Потом приходила Ариса, Алиса – только японского разлива. Школьная подруга Лэйн, вообще единственный её друг. Она очень переживала из-за того что Лэйн не выбирается никуда из дому (неправда – один раз Лэйн была в ночном клубе Сиберия, куда её пригласили знакомый хакер-кун и его тян и даже видела как там у кого-то поехала от цифровой наркоты крыша и он застрелился, на Лэйн даже кровь попала).
Лэйн скромно радуясь скромной возможности пообщаться, как истая тихоня рассказала Арисе про Кирику с Кино, их разговаривающий мотоцикл Гермес который жаловался на вредную для его спицованных колёс воду и опыты с забагованной дверью. Ариса щупала Лэйн температуру. Лэйн нравилась ладошка Арисы на своём лобике. Она предложила Арисе соединиться, сначала та испугалась слегка, потом поняла, что имеет в виду Лэйн и согласилась на объятья. «Токи-токи, токи-токи», стучали их сердца. Лэйн была счастлива.
-Привет Маю! Привет Лэйн! – Так поприветствовали они старую знакомую в новом мире, где не успевшие вырасти во взрослых Дети... жили. Просто – жили. Ну и работали ещё, общались, изучали это место – а потом просто тут жили. Это было Странное Место где хотелось просто Жить. И они тут жили. 
-Я Ракка. Можно Лекка, если вы из России, меня тут предупреждали, что по-русски это звучит слегка не так, но это значит Упавшая с Небес. – Так отвечала им девочка, и они поняли – она забыла свои предыдущие жизни. Тут было мило, обнесённый стеной непознанного, за которой расстилался дремучий лес неизведанного – город Вечных Детей целиком состоял из уютных увитых вьющимися растениями домиков, каменные мостовые и каналы, сады и наконец Старая Заброшенная Фабрика, в которой жили Пепельнокрылые – всё утопало в тёплом мягком свете.
Они появлялись из коконов, имена давали обычно по оставшимся воспоминаниям. Вот Ракка помнила, как летит откуда-то к земле, раскинув руки, сквозь облака, там – поля, леса, город и вьющаяся меж ветряных мельниц дорога.
Их община жила на самообеспечении, поэтому Странница с Путешественницей не стали отвлекать Ракку от работы. Просто три дня изучали это место, зная, что и отсюда продолжат свой путь. Они рассказали девочкам из Старого Дома о баге, который нашла Ивакура Лэйн. Потом смотрели как девочки с маленьким грязно-белыми, почти пепельно-серыми крылышками за спиной и кое-как прикреплёнными тусклыми нимбами (у одной он на проволоке держался) открыв багоюзом дверь куда-то в район Донецкого аэропорта зимы пятнадцатого года ходят рядом с шизеющими от холода, грохота артиллерии и ещё этих, с нимбами вокруг ополченцами, на которых всё прут и прут ряды бандерлогов и говорят:
-Всё в порядке, не отвлекайтесь, мы тестируем баг, скоро закончим, вот уже почти закончили, все – продолжайте, простите за беспокойство.
Дверь, которую они открывали в Вечное Лето, была единственной целой и, слегка покосившись – почти висела на косяке в единственной стене, оставшейся от разрушенного тремя пропаданиями «градов» доме. Девочка с крылышками и похожим на бублик нимбом, катавшаяся по улочкам светлого городка на скейте, открыла её сюда – в тот город, в котором родилась и в то время, когда покинула мир начавшейся третьей мировой.
-Исправим. – Сказала уставшая от жизни и хлопот темноволосая девочка-ангел с сигаретой и недосыпом. Она была самой старшей из всех, помогала в библиотеке и у плиты, тут вообще все всё делали сами – тоже тяжкая работящая жизнь.
А ещё баги исправлять в том, нижнем мире. Но ангел-работяга с сигаретой не протестовала, раз нашли баг – значит нужно исправлять. Ошибки реальности ибн баги бытия – они же сами не исправятся...
Collapse )
Unsicherheit

Истории Мелодий (Пролог 1_1 часть первая, Тех Марико)

Все персонажи, судьбы, места и явления, имена, фамилии, мнения и наименования в цикле романов «Истории Воспоминаний» и подциклах «Странствия Светлячка» и «Светлячок и Война» были выдуманы группой Странников-соавторов, любые совпадения с той или иной реальностью случайны и объяснимы структурой Мультиверсума, то есть множественного мира, где любое событие порождает бесконечное число альтернативных вселенных, дополняющих друг дружку до объективной истины, сутью которой является постоянная борьба взаимоисключающих начал и всевозможных вариантов судеб разных героев. То есть, если персонаж совершает какой-либо поступок – вселенная делится на бесконечное число альтернативных, в которых он его совершил или нет, где этот или иной поступок привел к тем или иным последствиям как для мира, так и для самого персонажа. Время многомерно, прошлое растет из будущего и на него влияет альтернативное настоящее, строгой последовательности причин и следствий в Мультиверсуме нет вне воображения его обитателей.


Истории Воспоминаний, пролог.
-Эллис, а твои воображаемые друзья нам никак не могут помочь? – Спросила Нади, отчаявшись за этот месяц настолько, что готова была ухватиться даже за такую призрачную астральную соломинку как эта.
-У них есть правила, такой «Кодекс Странников». – Серьёзно и по-деловому объяснила Эллис. – Основных правила три: Они не вмешиваются в дела миров, через которые держат путь и их обитателей; нигде не останавливаются более чем на три дня, - тут она загнула второй свой пальчик и устремила взор бирюзовых в этот вечер глаз куда-то за линию горизонта, словно видя там что-то лишь ей одной доступное, - было ещё какое-то правило – но я его забыла.
Нади обескуражено посмотрела на довольную собой, словно после ответа у школьной доски Эллис. Теперь, прося помощи у воображаемых друзей маленькой и по годам и по мироощущению девочки, она чувствовала себя полной дурой одетой в пончо и за рулём этой колымаги. «Скоро ещё?», так думала она, чувствуя уставшим бояться за Эллис животом каждый камень на этой вечерней дороге.
Потом попыталась развернуть карту и та попала девочке в лицо. Та осталась невозмутимой. Нади вздохнула и на мгновение даже закрыла глаза – но лишь на миг – они порядком у неё устали. Приходилось пользоваться обычными старыми картами, вряд ли разумно было использовать спутниковую навигацию.
Эллис открыла книгу.
-Глаза испортишь. – Буркнула Нади, чувствуя себя мамой. ЧЕРТИ! ОНА ХОТЕЛА БЫ БЫТЬ МАМОЙ ДЛЯ НЕЁ!! ХОТЕЛА БЫ БЫТЬ ВСЕМ, ЧТОБЫ У НИХ БЫЛО ВРЕМЯ!!
Машина вильнула, Нади спрятала от Эллис слёзы. На миг ей показалось, что стало жарче обычного мексиканского вечера, когда привычная пустыне ночная прохлада ещё не опустилась с чистых и невинных как глаза этой девочки небес на изгаженную двуногими без перьев землю.
-Жарко... – Подумала вслух Нади и взглянула на Эллис. Та покраснела и закрыла книгу. – Вот доберемся, и будешь читать хоть всю ночь. А потом опять дрыхнуть весь день в машине. И воображаемые друзья твои от тебя никуда не денутся, они на редкость бестолковые...
-Они не бестолковые. – Без капли обиды ответила девочка, которая провела большую часть жизни в канадском городке, которого не было ни на одной из карт мира. Строили, конечно же, американцы под чутким надзором их же спецслужб. – Просто они не вмешиваются.
«А зря...», грустно подумала Нади. За сутки до этого они нарвались на проверку документов, и всё поначалу шло хорошо – Нади умела «скрывать» лицо девочки, так же как и своё. Мексиканские полицейские видели другие документы и совершенно других владельцев этой колымаги, а совсем не Нади (опасную террористку, по заверениям американских СМИ устроившую теракты в Канаде и в их прекрасной священной стране) и Эллис (дочку опасной террористки с русско-арабскими корнями которую та в наглую выкрала у никогда на самом деле не существовавшего мужа и удрала в эту сраную Мексику делать свои «терракты» и там).
Ну, во-первых, Мексика совсем не сраная чего не скажешь о США. Во-вторых – Эллис не её дочка, «хотя за это вам спасибо, вы угадали мою маленькую несбыточную уже на этом свете мечту», так думала Нади. В третьих были «русско-арабские корни» загорелой голубоглазой шатенки Нади. Она – «Нади», это не совсем имя, а своего паспорта или водительского удостоверения у неё отродясь не было (обычно Нади показывала всем простую бумажку и те видели водительское удостоверение, а при попытке проверить – решали что сломался сканер и извинялись ещё, потому что видели в ней мечту своего школьного детства) наверное, тот, кто писал ей там порочную биографию в этом имени услышал русскую Надю, только с арабским звучанием. Самовлюблённые ЦРУшники совсем не знали испанский, это факт.
-Прорвёмся. – Сказала самой себе в который раз она и странное дело – раньше она попадала в разные передряги, но чтобы чувствовать оптимизм не приходилось ничего себе говорить и никак подбадривать, а сейчас... Во что она за эти дни-недели превратилась? Так и поседеть можно. Это из-за ребенка? Любая мама когда её ребенок в опасности и против него ополчился весь сраный мир будет в таком угнетённом состоянии или это расплата, Надина расплата за то что никогда не переживала и всегда жила спустя рукава и забив на свою жизнь и здоровье, как прежде на учёбу и всё-всё-всё?
«Боженька, прости, я исправлюсь, можно мне спасти эту девочку, а? Только её, и всё – я больше никаких мудаков никогда не буду вытаскивать за деньги, клянусь! Завязываю с этим, перестаю шляться, веду оседлый образ жизни и никаких денег-за-спасение, будет у меня свой огород и сад, где-нибудь тут в Мексике, может забегаловка какая, пожалуйста, последний раз я кого-то спасаю, я даже себя спасать уже не хочу, не будет забегаловки и фиг с ней, будет безымянная могилка девочки, у которой не было имени – только её, Эллис спасти, боженька, а?»
Так думала она и вела свою машину с пулевым отверстием как раз посередине лобового стекла, из-за которой её придется, скорее всего, бросить раньше, чем планировалось.
Нади попыталась думать позитивно, чтобы не дай бог не расплакаться – она же взрослая уже, года три как восемнадцать исполнилось. Но губы предательски задрожали, была какая-то обида, которую раньше она обязательно бы вылила в злость и кого-нибудь шлёпнула в отместку, и совсем не потому что у неё было трудное детство или она выросла злой – просто очень много плохих людей за последние несколько лет повстречала и устала терпеть ту правду жизни, которую постоянно в них видела. Не перед камерами только, а так можно всё свалить на очередного американского президента – именно его портрет нарисует робот по словам «очевидца». Но потом в жизни Нади появилась Эллис, и вся её кровожадность куда-то улетела, и мир, вывернувшись наизнанку, превратился вдруг в один большой капкан. И не помогало ничто, с собаками всегда у Нади были проблемы (хотя она очень любила и даже уважала этих преданных животных), камеры всё чаще и чаще и раньше попадались у неё на пути – и Нади напрягала мысль о том, что в будущем их станет ещё больше. К тому же она не очень уверенно себя чувствовала в толпе, два-три человека если посмотрят – то увидят ту картинку, которую она им покажет, а вот десять – и Нади уже ничего не сможет сделать.
За сутки до этого они не «нарвались», а очень мило Повстречали дорожный мексиканский патруль у которых были фотографии террористки и её дочки в числе прочих особо опасных и всё ничего – но потом началось чёрти что. «Кто эти люди?», спросила её после Эллис, когда они оставили позади выезд из захолустного городка, расстрелянный мексиканский патруль и ещё с пяток таких же стареньких автомобильчиков как их, со стариками, женщинами, детьми... А Эллис спросила снова: «Они искали нас?» А в ушах у Нади прозвучало: «И эти люди из-за нас все умерли?»
-Нет. – Ответила в тот раз и повторила сейчас, мотнув головой и прогоняя наваждение Нади. Потом глубоко вдохнула и – взяла себя в который раз в руки.
-Почему мы остановились? – Спросила Эллис.
Нади повернулась к ней и улыбнулась, смотря с теплотой.
-Дальше пойдём пешком. – Ответила она. Этим утром на подобное Эллис отвечала «Есть сэр» с апатией невероятной и скромностью восхитительной. Сейчас же её хватило лишь на «угу».
Она устала. Целый месяц они ездили по южным штатам и Мексике – и хорошо что Нади не решила затеряться «где-нибудь в Детройте или Нью-Йорке», там бы им был организованный капец.
-Ты молодец, подсказала мне куда ехать. – Сказала бредущей рядом с собой сонной девочке Нади, решив через силу взять себя в руки и не унывать, не ныть, она ведь всегда презирала это в людях. А Эллис – может статься тоже способна временами чувствовать что там внутри людей творится. – Без тебя – попыталась бы прорваться из города в обход, по соседним улицам, молодчина. Откуда ты узнала?
-Удача. – Отвечала ей Эллис. – Она отродясь у меня была двоечка, а с вами стала пятнадцать, это сверхчеловеческий уровень.
Нади посмотрела на довольную Элис, та всегда старалась спинку держать прямо, просто непередаваемая смесь гордости, скромности и наивности, всему удивляется, словно в первый раз видит – но старается не подать вида. У старых друзей («покойтесь с миром и не проклинайте Нади за то что привела в ваш дом это дитя, куда нам ещё было идти, ведь никто не знал что мы с вами знакомы», так думала Нади боясь вспоминать их весёлые лица) Эллис играла в какую-то последнюю игрушку на компьютере – стареньком и милом, уютном и непритязательном, как и всё в этой стране. Кажется – она называлась Фоллаут, не зная, куда деться от попыток построить хотя бы один правдоподобный план на их с Эллис будущее Нади смотрела у неё из-за плечика. Эллис ушла в тот мир, погрузилась с головой, кажется она вообще из иного измерения, в котором жила и носика не высовывала и потому так комфортно себя чувствовала – что бы ни происходило. Эллис прошла всю игру за два дня. И теперь думала о себе в критериях ролевой системы SPECIAL, сила у неё конечно четыре, да и выносливость по десятибалльной шкале от силы пять – вот еле ноги переставляет после дня и ночи беготни. А ведь этим утром удивила многое за свои немногочисленные года повидавшую Нади перепорхнув с ходу через четырёхметровый забор – ещё и руку охотнице-за-головами-наоборот подала – Нади подумала в тот миг «насколько же сильна эта девочка?»
Collapse )
Link

Иная Иная (2_1, пролог Тех Марико)

Все персонажи этого и прочих романов серии «Истории Воспоминаний» (и подциклов «Странствия Светлячка» и «Светлячок и Война») выдуманы и не имеют ничего общего с реальностью в которой обитает читатель. Любые совпадения имён и прочего случайны и объяснимы природой Мультиверсума, читатель всегда находится в иной, альтернативной вселенной по отношению к той про которую он читает. Написать (или прочитать) что-то про ту вселенную в которой существуешь ты сам невозможно исходя из принципа неопределенности Гейзенберга приложенного к многомировой интерпретации, подразумевающей бесконечное число альтернативных вселенных. Все прочие казусы и недоразумения, странности и непонятности этого и прочих романов соавторов [Тех Марико] объяснимы информационной войной, которую развязали Силы Тьмы и Силы Света и человеческим рассудком, который (как и человеческая душа) является одним из многочисленных полей сражений этой неконвенциональной войны. Внимание, в тексте присутствуют аказуальные персонажи (вроде Юки Нагато), хиккикомори, их мышление, исторические персонажи вне характера (с характером отличным от того который им обычно приписывается), взаимоисключающие параграфы, а так же косплей!

Another Another
-Хонока, ты когда-нибудь... мечтал изменить мир? – Спросил Кеншин, отпуская сложенный им самолётик в свободный полет по кипящему аэропорту. Он улетел на удивление далеко. Хоноку не покидало гнетущее чувство. Он посмотрел на одноклассниц. Амэ и Аяка ели свои мороженки с видом заправских кудере.
Казалось – им плевать на все, но Хонока знал что это не так. Они прям как сёстры. Хорошо им быть тихонями с «маленькой» тайной внутри.
-Мне жалко что я проживу всю жизнь так и не увидев другие планеты. Не пустынный на Наско похожий Марс, а те, далекие от нас, которых миллиарды только в нашей галактике и где по определению случайности просто должна, обязана быть жизнь.
Кен тоже взглянул на «сестер».
-Может и увидишь. – С непередаваемой интонацией убежденности в неотвратимо приближающемся чуде ответил Хоноке он. – Знаешь в русском слове «Чудовище» есть корень «Чудо» как и в японском слове Кайдзю – Диковинный Зверь.
Хонока грустно усмехнулся. И снова взглянул на сильную и бесстрастную Аяку, жутковатую Бакемоно с глазами застенчивой кошки.
Люси Сае-Марии во время перелёта приснился замечательный в своей зловещей вещности сон. Люси была уверена – этот сон был как-то связан с деятельностью [DM] Саманты Ридсмит, но вот присутствовавшие там вряд ли бы согласились на подобное оправдание собственной беспомощности. Люси слушала «Ocean Soul» группы Nightwish в наушниках и её никто (кроме подобных Саманте невинноубиенных спецслужбами девочек) не видел. Она стояла за спинами людей из охраны американского президента и чувствовала их смутную тревогу. Лифт с президентом этой без сомнения прекрасной страны уже более тридцати секунд вёл себя странно, он то поднимался на пару этажей то снова начинал опускать в подземный гараж и с личной охраной президента связи никакой не было, что очень печально в общем-то для такой прекрасной страны как эта. Самой Люси в США претили лишь две вещи, первая это федералы, а вторая – остальные американцы, а так прекрасная страна глазами инопланетного существа, хоть завтра заселяйся, сделать только что-то с американцами и можно жить, как завещали парни из Рамштайн в своей песенки про Америку. Наконец лифт опустился на подземный этаже парковки и двери раскрылись. Прицелившиеся в то что должно было там быть (Люси представить себе не могла в том сне что творилось на уме у всех этих «людей в черном»), все эти люди вдруг осознали что целятся в мусорный бак который вопреки всем законам физики как-то умудрился втиснуться в лифт. А вот Люси знала как, только никому не скажет – нормальные же люди с такими сомнамбулизами как она не общаются!
Пригнувшаяся служба безопасности уже начала подкрадываться к этому баку ожидая что оттуда выпрыгнет ксеноморф ну или на худой конец окажется что это бомба, а Обаму взяли в заложники пророссийские сепаратисты штата Техас, когда изнутри послышался сдавленный стон.
-Вытащите меня уже отсюда... – Сообщил им в том сне Обама, видимо так и не понявший что это было.
А был это суверенный Люсин сон, в котором возможно абсолютно всё и никакие претензии Автору не принимаются. 
«Жив ушастый...», подумала Люси и проснулась, потому что Тикки вынула у неё из ушей наушники и сообщила что они уже как бы сели и это не школа где можно спать на парте в лужице слюни, когда все уже покинули давным-давно класс. Люси с этим молча согласилась. 
-Цель вашего визита в Японию? – Вежливо осведомилась девушка лет двадцати на вид.
-Фурикурирование школьниц. – Бросила Люси, рассматривая в жиденькой девятибалльной не очухавшейся еще толпе Тикки. Синих волос было на удивление мало – наверное, после Фокусимы как-то стало не до краски. Даже Саюри нарисовала собирающих подаяния няшек и выложила на главной странице своего сайта. Обычно творившие счастливую лесбийскую любовь на радость фапающим мальчикам, девочки стыдливо повязав «Help Japan» на лбы – краснели и кланялись, краснели и...
Девушка почти не покраснела. Люси фривольно облокотилась и смотрела прямо в её глаза. Месяц от силы работает тут, можно хоть заключать пари. В ином случае уже сработали бы сигнатуры на «хама» и последовала реакция вербального антивируса на органических нейронных сетях по имени «Эго» (Великое и Ужасное).
Девушка вежливо-вежливо переспросила.
Collapse )
Unsicherheit

Люси в Новой Поднебесной (из 1_3 Софиона)

Целиком вот - Май Кавасуми, или вот Алиса выложила с заметками "Глубокоуважаемого Редактора"
...
-А Стеклянный Дом разве не госпитализация? – Вновь спросила его я.

-Нет. – Помрачнел он и отвернулся в сторону настоящего окна. Несмотря на то что мы висели над лесом в полной пустоте, только кровать, на которой вытянулась я, и сидел он – брат всегда отлично ориентировался в моей комнате, какую форму она ни приняла. Наверное, он чувствовал запахи хвои.
-Нет? – Переспросила я.
-Стеклянный Дом это... когда лечит сам социум, а не врачи. И там лучше научиться себя контролировать пока не поздно.
Я сажусь читать книжку со сказкой, которую написала Нэнси. Оказывается в средней школе она, как и мы писала сказки на уроках литературы. Странно что я до сих пор её не прочла. Комната Нэнси – настоящие залежи странных и удивительных вещей. Родители её баловали, ведь она была первенцем. Я открываю первую страницу и вижу рисунок девочки, которая сидит на крыше какого-то жутковатого криво построенного домика на сваях над чернильным лесом.
Картинку нарисовала сивилла, она всегда иллюстрирует работы детей, поднимая образы из их воображения, ведь сивилла знает все, о чем мы думает.
Она такая. Сивилла всегда незаметно старается нам помочь своим пониманием нас... но брат говорил – люди боятся понимания себя, те, кто рождены естественным путем подобно Нэнси и нашим родителям – боятся в особенности...
***
Девочка сидела на крыше своей хижины в лесу и болтала ножками со скуки, погодка была преужасненькая. С неба падал пепел вместо снега, черные чернушки выглядывали из-под крон и прятались обратно, повсюду каркали вороны. Девочка сидела на крыше своей хижины в лесу и болтала ножками над пропастью сожженных до черноты древесных стволов. Вороны лениво смотрели на падающие почерневшие семена одуванчиков и даже не хотели взлетать. Было очень грустно. Девочка ждала дождя.
Она сидела и смотрела в пустоту, а рядом с ней сидел воронёнок, маленький такой и тоже смотрел – в свою пустоту. Потом они взглянули друг на друга и их общая пустота – наполнилась. Девочка гладила вороненка, держа его в руках, и заворожено улыбалась, смотря на его смешные глазки, воронёнок млел и совсем не хотел вырываться и улетать. Так продолжалось О-очень долго...
Девочка задумалась, глядя в пустоту, которая снова начинала потихоньку пожирать её маленькое сердечко, длинные черные волосы слегка покачивались на ветру, и в темных глазах сквозило печальное одиночество. Весь мир сгорел дотла, так думала она. И не заметила, как на неё нашла тень, думая что это облачко она взглянула наверх и увидела...
Гондолу воздушного шара. Мальчик с синими волосами смотрел оттуда на неё, внимательно смотрел, а затем – улыбнулся.
У него была Карта.
Он сказал «Давай, полетели!»
Девочка смотрела и не понимала: это он ей, и вправду – ей?
Мальчик улыбался. Девочке казалось что это сон, и она скоро проснется, но она... не стала просыпаться от такого волшебного сна.
Мальчик был веселый и добрый, небо в его волосах и утренняя дымка в глазах наполнили сердце девочки радость, шар был такой красивый, что она хотела было уже сделать шаг и заалеть в ту гондолу, но потом вспомнила о воронёнке.
«Мы возьмем его с собой?» – Спросила она.
«Конечно...», ответил ей мальчик. Мальчик, который прилетел за ней на воздушном шаре. Она подняла вороненка на руки и тот ласкового с благодарностью на неё посмотрел.
«Он улыбается», подумала она, не зная как к этому относиться. Ведь вороны обычно не улыбаются. «Он нами  вправду пригодится...»
Она залезла в гондолу, и они полетели в сторону заходящего солнца. Догоняя его – невидимо из-за серых туч. А вороны её детства по-прежнему сидели на сожженных до сердцевины стволах деревьев и молчали. Каркать у них уже не было сил. Дом на сваях парил над сожженным лесом, призрачное убежище, которое скоро поглотил туман.
Когда девочка проснулась – солнце так ярко било в глаза что сначала она не поняла, где находится. Они летели над морем, у них была карта, дул попутный ветер, было чисто и свежо, вороненок выскользнул из её тайника на груди и взлетел ввысь, стал делать круги вокруг воздушного шара несшегося на высоте нескольких десятков метров над теплым морем. Из-под воды скользнула тень, и вороненок едва успел спрятаться обратно. Это был морской змей. Девочка улыбнулась и помахала змею рукой. Вороненок опасливо высунулся из тайника на её груди и тоже махнул. Огромный морской змей скрылся в пучинах, но лишь после того как мальчик угостил его чипсами. Девочка хмурилась, в конце-концов это теперь их общие чипсы, а мальчик был такой беззаботный. Девочка перестала хмуриться. На душе у девочки расцвели цветы. Было прекрасное утро.
И день выдался чудесный. Девочка смотрела на море, и оно искрилось в её впервые в жизни настолько широко распахнутых глазах. Казалось – в них может утонуть целый мир, чернота её глаз куда-то ушла и в лучах света они стали отливать синевой. Летучие рыбы сопровождали их низко летящий аэростат над гладью моря, их было много, целые стайки летучих рыб резвились вокруг, она поймал одну их них и, поцеловав, отпустила на волю.
Она раскинула руки и наслаждалась полетом.
Девочка снова проснулась и увидела, что они пролетают над городом полным людей. Она помахала кому-то рукой и ей ответили взмахами и криками приветствия. Играла приятная музыка, внизу расцветал всеми красками весны фестиваль. Девочка никогда не было в городах, и не видела одновременно столько людей. Они спустились и сходили за покупками, набрав полную гондолу припасов – вновь отправился в путь. Девочка вспоминала горожан и дивилась их теплоте душевной, причем многие их них на проверку оказались не очень-то даже и людьми, у одних были острые уши, другие походили на прозрачных медуз и разъезжали на диковинных зверях, но все ладили между собой, и всем было хорошо.
Тут было столько цветов и расцветок, запахов и звуков что девочка опьянела к концу дня и еле держалась на ногах.
А это не так и уж плохо – жить в городах. Так подумал девочка, уплетая чипсы. Этот мальчик вообще очень любил чипсы, чипсы была его обыденная едва. И еще шоколадная вода, холодная сладкая и вкусная, которую он называл колой. И еще пиццу сырную или пиццу грибную, а так же мороженное с клубникой и со льдом, ням, ням-ням-ням...
Collapse )
Spinngewebe

Путешествие Нэзуми (1_2 Дети Салема)

Nezumi no Tabi
Нэзуми, которая открывала двери.
Сестра снова чудит, на этот раз она удумала лизать дисплей смартфона, ей лень снимать зимой перчатки. Кот, посреди зимы искавший свою Дверь в Лето. Странный Дом на Дереве и Библиотека в нём, где каждая книга – тропинка в чудный мир. Мы заигрались, и нас спасает странная девушка по имени Нэзуми, на вид четырнадцати нет – но она открывает между мирами двери! Ну и, конечно же, нам попалась очень глючная в спальне дверь – Нэзуми её «открыла», и теперь её невозможно окончательно «закрыть». «Плетение Мистры разорвано!», с умным видом сообщила нам сестра, фанатка DnD. Нэзуми сломала в нашей общей спальне дверь – привет тебе, Кирсанов. Что это я только что видела? «Нэзуми» означает «Мышь»: Мышь Эйнштейна, бегущая по мирам от Кота Шредингера и своим взглядом меняющая под себя наблюдаемые вселенные, вот такой вот парадокс квантовой теории в тему спора Бора с Эйнштейном (на фоне грибного ковра!) о Луне, которой на самом деле нет когда на неё никто не смотрит. Наверное, Луны и вправду нет, когда на неё никто не смотрит, а может быть, она просто хранится в виде математических формул и вне поля зрения наблюдателя перестает просчитываться Матрицей? Парадоксы локальной и не очень реальности длинною в наше общее Бесконечное Лето.
***
Я смотрю на экран подаренного мамой на девятилетие смартфона. Мама звонит, а я не могу ответить – сколько ни жму, оно не нажимается как нужно. Там еще «взять и провести», я и так и так. Смотрю...
Потом начинаю экспериментировать. Братик помогает тёте вытаскивать из вагона сумки, через минуту он с удивлением находит меня лижущую экран смартфона.
-Что это я только что видел? – Спрашивает он меня. Но мне некогда отвечать, я наконец-то умудрилась «взять трубку».
-Да мам, у нас все хорошо, мы отлично доехали, только у тети разрядилась связь, а с моего она тебе звонить не стала. Сказала – «обойдешься». Да мамочка она прям так и сказала, вы снова поссорились, да?
Братик объясняет мне, в чем разница между резистивным экраном и емкостным и настоятельно требует найти перчатки со срезанными кончиками пальцев или снимать их каждый раз перед тем как я достаю свой дареный смартфон. Вся его крутизна меркнет передо мной. Со старым снимать перчатки не требовалось, он умнее этого нового был.
И в чем тут эволюция? Я смотрю на снег, который серый из-за поездов и думаю – а ведь раньше тут, наверное, были такие снежные зимы, что никаких грустных мыслей появляться просто не могло. Смеюсь и кидаю в брата снежками. Мы снова дома. А мой кот снова будет искать свою дверь в лето, пока нам придётся добираться до лета маленькими шажками размером в день – он попробует перепрыгнуть время, как та девочка из того мультфильма. Он у меня такой. Бывало, начнет скрестись в дверь, ты ему её откроешь, а он как усиками учует на улице снежные сугробы – сразу бежит через весь дом к другой двери и тоже в неё скребется. У нас три двери и еще одна гаражная, гараж соединяется с домом, так вот отец устроил, только машину забыл приобрести. Зато начал собирать в гараже кораблики, маленькие такие, и засовывать их в бутылку весьма хитрым способом. Я как дурочка хожу и открываю по очереди все двери коту, пока он собственными усами не убедится что за всеми зима и ни одна из них не ведет в его долгожданное лето. Он до конца надеется, что вот за следующей дверью уже точно – оно самое, его Лето.
Я тоже люблю лето, правда. Иногда мне хочется, чтобы оно продолжалось вечно. А вот брату по нраву зима. Всю зиму в школе нас учили разным интересным и не очень вещам, казалось, учителям самим давно наскучили их предметы, и они еле переставляя ноги, с унылыми лицами тоже как мой котик ждали своего лета. Они бродили между партами понурые, смотрели на нас глазами узников Освенцева и ждали долгожданный выходной. В итоге учились мы по большему счету сами, изучая все понравившееся через википедию, абсурдопедию, лурку, драматику и другие познавательные порталы, а учителей жалели, как могли, слово им против не вставляли, сидели смирно и никогда с ними не спорили, ведь что значит спорить с пожилым человеком? Не уважать его житейский опыт, он ведь все равно не поймет, подумает, что ты над ним издеваешься; им бы до зарплаты дотянуть – а тут ты со своими новыми для них познаниями о мире. Сдался им этот мир.
И так мы кое-как дотерпели до лета.
Не скажу, что учеба была в тягость, однако после всего года к каникулам самым ярким впечатлением от однообразного сидения на занятиях и стал случай с белой мышкой, которую принесла Вика Краснова и положила учительнице в сумочку. Весь класс ждал визгов, а оказалось что наша учительница любит мышей. И любую другую мелкую живность, прям как и я. Она держала её в ладошке и смотрела с таким умилением, это сразу возвысил учительницу литературы в моих глазах.
И все-таки зима никогда не сравнится с летом. И с осенью, ну разве что с весной. Однако у весны свои проблемы, в основном со здоровьем, да и много чем еще. А про осень... «Люблю я пышное природы увядание», сказал один поэт. А мы ему ответим – Нет. Вот не любим мы и все тут.
Яркость зелени родного города, вот чего мне не хватало у тёти. В Кирсанове, что под Тамбовом летом такая зеленая листва, словно бы ты живешь в другом мире. У нас еще улица замечательная – с одной её стороны весь город как на ладони, смотришь на него с холма, и улица уходит вниз американскими горками, да еще во дворе спуск нехилый, весь городок построен на разных высотах и очень много зелени, я думаю это мило. Мама говорила, что раньше она была еще ярче, но, наверное, так бывает, с возрастом краски блекнут. Мама рассказывала, как десяток лет назад тут вообще чувствовался колорит уездного русского городка начала двадцатого века, и до цивилизации было как школьнику летом до зимы. У брата с первого класса была любовь к фотоохоте на зверушек всяких разных, которые водились раньше в местных лесах в количествах неимоверных, а теперь все больше попадались вот таким как он любителям часами лежать в траве с фотоаппаратом, у которого как минимум тридцатикратный зум. А я влюблена в небо, ночью бывало раскинешь руки и лежишь в траве и смотришь в высь, а там – миллиарды миров смотрят на тебя. И ту думаешь – когда-нибудь я побываю во-он на той звездочке. И на этой тоже.
Тем летом мы нашли в лесу домик на дереве. Не из тех что строит детвора ради ночевки или игр вдалеке от родителей и их хлопот. Настоящий, почти волшебный. Вначале брат было решил что его строили для съемок какого-либо фильма или мы случайно забрели в заповедник и это такое милое гнездо любителей как и он пощелкать живность вокруг не пугая ту своим видом. Я первая взобралась наверх по лесенке. И что бы вы думали, я там увидела?
Книги. Тут было полным-полно самых разнообразных книг. Большие и маленькие, толстые и тонкие, все больше в кожаных переплетах на витиевато изогнутых полках, которые словно бы не созданы были руками человека, а скорее выточены из живого дерева. Казалось, по ним еще текут древесные соки, я провела пальцами и понюхала их. Дерево было и впрямь живое! И весь дом очень понравился мне, этот домик на дереве был странный и невероятно притягательный именно для такой как я.
Во-первых, он словно бы не построен был, а вырос на дереве, настолько естественно смотрелся, лишь ступени, что вели наверх походили на творение рук человеческих, все остальное было кусочком доброй сказки.
Во вторых создавалось ощущение, что тут словно бы еще минутку назад кто-то был, а потом раз – и мы тут объявились. Тут все дышало уютом.
Collapse )
Regen

Уйка и Смиляна (2_2 За Облаками)

Алиса и её грибы Люси...
Уйка нашла Смиляну, моющей ноги в прохладном ручье. Рваные раны от когтей на теле девочки были отчетливо заметны на белой, молочного цвета коже. Щеки горели румянцем, но загорелые пальцы Уйки все еще хранили холод прикосновения к этой странной лесной девочке.
-И зачем нужно было играть так с медведем. Я до сих пор не верю, что он тебя не задрал. – Девочка сбросила рюкзак и принялась доставать оттуда необходимые предметы для оказания первой помощи, когда он снова взглянула на Лену – раны уже исчезли.
-Тебе просто нужно мне было показать их, да? Они не глубокие? На тебе все заживает как на нашем Шико. Ты русалка? Дед советовал не доверять русалкам, они конечно милые, но в их рацион входят человеческие детеныши.
-У него в детстве был друг. – Шепнула ей на ушко Алиса, проснувшаяся в Смилянке и не желавшая снова засыпать. – Ты знаешь, у медведей тоже бывают друзья. И я прикинулась им, его другом. Стала им, он вспомнил, у животных короткая память так говорят, но на самом деле они ничего и никогда не забывают, как и люди. Просто лишнее затирается как при форматировании винчестера, но не стирается до конца. И... он вернулся, снова стал маленьким медвежонком и мы, шутя подрались. Жаль, что тебя там не было.
Уйка тоже жалела, что не увидела как голая одиннадцатилетняя девочка «шутя» дерется в обнимку с медведем. Потом они сидели и глядели на тихую непривычно для этого времени года умиротворенную гладь Байкала.
-Я надеюсь, ты не вампирша. Сестра сказала тут близ села в заповеднике могут ночами хаживать городские упырицы, которых выгнали из клана и которым в городе лучше не появляться. Просила позвать, если встречу кого-то из них, она хочет стать вампиршей и сбежать отсюда в город, охотиться там и мальчиков кусать, а я нет... Ты не вампир?
Смиляна отрицательно покачала головой.
-Это хорошо. Сколько тебе лет?
-Много. – Ответила Смиляна.
-Много – это сколько?
-Я помню четыре миллиарда лет жизни на этой интересной планете.
Уйка даже смеяться не стала. Слишком серьезно Смиляна это ей сообщила. Подумав, девочка спросила:
-И все эти годы тебя звали Смиляной?
-У меня нет имени. Смиляна красивое имя? Мне дал его один мальчик.
-Давно?
-Не так давно, можно сказать – недавно. Триста или четыреста лет назад.
-Отец рассказывал мне про появление жизни на Земле. Он у меня ученый. – Похвалилась Уйка. – Но сейчас ученых не любят и мать от него ушла. Не смогла жить здесь. Не смогла простить отцу моего имени. Сейчас у мамы другая семья в городе. Меня тоже забрать хотела, а потом махнула рукой. Я однажды гостила у неё в городе, там ванная как больничный кабинет, чистая такая и холодная на ощупь. Я не понимаю, как так можно жить. Зато там много людей, тоже по-своему интересно... Можно я буду называть тебя Леной? Мне всегда хотелось сестрёнку, другую, не ту что у меня есть и чтобы её звали Лена, как самую лучшую реку на планете! Я ведь тоже речка, чтобы мы с сестрой текли как две реки... в обнимку, можно?
Девочка, приютившая на время Странницу Алису, кивнула, не отрываясь от глади озера. Ветер полностью стих и Уйка заметила это.
-Наверное, первые пару миллиардов лет тут было жути скучно...
-Мне было чем заняться.
-Чем?
-Всем этим! – Показала на окружающий их заповедник Смиляна. Алиса снова хотела в ней спать.
-Но ведь всего этого тогда еще не было! – Удивилась Уйка. – Лишь простейшие организмы. Ты тогда выглядела как сейчас?
-Несколько иначе. И тогда были не только простейшие, мы привезли сюда много разных существ, но не все захотели тут остаться. За четыре миллиарда лет поменялось все, даже скорость света и время полураспада. Когда-то у меня были друзья...
-Друзья – это хорошо. – Уйка перестала рассматривать симпатичное ушко Смиляны и вернулась к созерцанию озера, которое видела с самого раннего детства.
-Да, хорошо. – Согласилась с ней Смиляна. Так они и сидели, пока солнце не скрылось и не начало темнеть.
-Когда я нашла тебя в лесу, вокруг было много зверей и птиц. Я сразу подумала, что ты не простая девочка, ведь простые девочки не лечат зверей и птиц так вот просто. Как жаль, что они испугались меня.
Collapse )
Denken

Дом на кленовой улице.

Дом на кленовой улице впустил в себя новую гостью. Она была тонкой, словно веточка и совсем не умела летать.
Там уже жили: Тая и её блокнот, Махо и голуби, Сукори с Таро, которого никто и никогда не видел, но о проделках которого говорили все. Рита со своей Лисичкой тоже там жили и так же доставляли хлопот соседям.
Соседи были страшные и носили темные балахоны.
«Сектанты какие-нибудь», подумала Марина, разглядывая в окна двор, по нему сновали темные фигуры. Молча, они разносили талоны на крупу.
В голове у Марины не укладывалась вся эта несуразица. Сначала она думала, что что-то не так, не понимая, что именно, а потом вдруг поняла – что.
-Что это?
Мари ткнула в спину Махо. Крылышки Махо дернулись и снова опустились.
-А ты про это. Наверное, так надо.
Махо улыбалась. Тут все улыбались и бегали туда-сюда, вопя по чем свет. Мари вздохнула. И попробовала крылья эти Махо отодрать.
-Ай, больно! – Вопила Махо и била в деревянный пол кулачком. Мари дергала за её крыло, уперев одну ногу в затылок поверженной Махо, а вторую – в стену.
-Не отрываются. – В сердцах воскликнула Мари и потрогала через спину свои, скосив глаза и с приоткрытым ртом трогающая крыло, она выглядела такой смешной, что Махо перестала плакать и начала смеяться.
-Дурдом.
Констатировала Мари, пошла на чердак отобрала у кота сигареты, после чего залезла в подвал и выпила последнюю бутыль вина, разогнав попутно всех мышей. Мыши не обиделись, зато охотиться на них прибежала Лисичка. Она-то и разбила недопитую бутыль вина из рогатки.
Весь вечер и всю ночь Мари гоняла Лисичку по окрестным холмам и лесам, пока не загнала в пещеру Святого Леса.
Когда на утро они вернулись обе драные, но довольные, все поняли – что-то случилось. Лисичка улыбалась не полным набором зубов и твердила, что теперь взрослая. Сукори крутила пальцем у виска, смотря то на лисичку, то на две головы её выше Мари.
Тая сняла у Лисички показания и записала в свой блокнот, после чего ушла рисовать цветы. Рита, наконец, призналась Лисичке в любви. День пролетел незаметно, а за ним следующий и следующий. К тому моменту как пришла осень, а перед домом вперемешку с ярчайшей листвой летали сектантские талоны на крупу, все окончательно передружились.
Марина спала под чердаком. Оттуда она утром, открыв чердачное окно, могла смотреть на речку вдалеке. Мари так и не вспомнила, как тут очутилась, но не особо горевала об этом.
Да – она научилась махать крылышками в такт воображаемой музыке, но никому этого не показывала.


Spinngewebe

Под крышей.

Дом у Ани был двухэтажный, когда я впервые увидела его – пожалела, что случилось это уже в поздних средних классах, во время столь «важных» и не нужных перемен.
Её родители были подобающим дополнением к странному интерьеру, утонувшему в первой половине прошлого века. Вся семья, а собственно её отец, мать, и кот утром вставали в одно время, завтракали, весело общаясь, через час уже разбегались кто куда, чтобы к вечеру собраться вновь и снова говорить не о чем, и лечь спать одновременно с прогулявшим весь этот день по кварталу котом. Было что-то запредельное в этой слаженности, которая ни к чему не обязывала. Я даже слегка испугалась, мелькнула мысль – всем в доме заправляет кот. От него зависит влажность воздуха и погода, как по ту сторону этих окон, так и по эту. Кот был большой, если не сказать огромный. И любимое его место было в зале рядом с камином. Если смотреть с двери, открывавшейся в кухню, были видны отблески огня, плясавшие в зеленых мерцающих зрачках. Обычно у котов иногда они становятся зелеными – когда свет бьет прямо, так у этого все не так. Котяра всегда открывал глаза, как на него смотрели. К нему невозможно было подойти неслышимо. Может он и не спал вовсе в те дни, как я гостила у Ани. Может он вообще никогда в своей жизни не спал. А спят ли вообще коты?
Комната на втором этаже оказалась у нас с ней одна на двоих. Две кровати были раздвинуты и между ними шкаф полный одежда. За вереницей платьев скрывалась тайна. Про которую я и узнала в первый же вечер, наверняка она нарочно была подсунута мне. Или я одна такая догадливая.
В этом доме не было тайн, лишь ложная приманка для меня. Как будто Аня извинялась за свою жизнь. Мол, «прости, но тут все так, как мне удобно». Единственной тайной был сам дом и его обитатели.
Collapse )
Schere

Глубокий колодец за той калиткой, где никогда не дует ветер.


У нас в классе появилась новенькая. Эта девочка сказала, что её зовут Кэролл. И я сразу подумала – это неправда, это ненастоящее имя. Для девочки. Мы сразу подружились, она сама ко мне подошла, домой ходили вместе, я боялась, что мама про неё узнает. И прятала её, под кроватью, когда она заходила в комнату. Она научилась лежать, тихо-тихо не шевелясь.
И почти не дыша.

1.Про кота и молоко. Про маму и сны. Про Дверь.
Мой папа умер, когда мне было девять. У нас дома, однажды утром я нашла его холодным в кровати. Я потом еще долго ходила каждую ночь к матери в комнату и слушала, как та дышит. Мне казалось – она перестанет это делать как-нибудь, и, проснувшись, я найду её холодное окоченевшее тело.
У нас был кот. Цветочком звали. Он был как лилия, беленький и пушистый весь. Правда линял часто, и я чихала, и мама чихала. Мы все чихали, а он нет.
В детстве его кошачьем, его напоили пропавшим молоком, он чуть не умер, его тошнило, рвало и поносило. У него даже температура поднималась и ему сделали укол, но он выжил. Каждый раз как мы садились есть, он принюхивался и если чувствовал что-то молочное – забивался в угол и из-за коробки на нас глядели его грустные глаза. Я улыбалась ему и он совсем грустнел. Прятался, но смотрел. Как мы будем умирать.
Collapse )
Regen

Странная птица.

Эта птица была медленнее других, пока все остальные перелетали с ветки на ветку, она словно о чем-то размышляла. А потом вспорхнула и замедленными взмахами крыльев полетела в сторону моего дома. Я почему-то сразу захотела позвонить маме и рассказать про эту птицу. Пока еще не поздно было. Странно. Почему я так к ней сразу отнеслась.
А птица, подлетев, уселась у нас на балконе и, прокашляв, сказала:
-Я не торможу.
Я слегка смутилась, на самом деле со мной это редко бывает, но тут птица словно угадала мои мысли. Я сказала:
-Я и не думала о вас так думать, о Странная Птица!
И замолчав, слегка потерла виски, надеясь, что никто из соседей этого не слышал.
-Гонишь. Ты сидела и думала – что эта синяя хрень так медленно машет, словно в замедленном кино, ей в жопу что всадили десять кубиков карлидола?
Я слегка покраснела.
-Слушай птица… я и не думала ТАК думать, вообще это ВАШ уже ход мыслей, а не мой. Если вы по каким-то своим причинам медленно летаете как в замедленном до нельзя кино – это лично ваше дело, а не мое.
Collapse )